Форум программистов «Весельчак У»
  *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

  • Рекомендуем проверить настройки временной зоны в вашем профиле (страница "Внешний вид форума", пункт "Часовой пояс:").
  • У нас больше нет рассылок. Если вам приходят письма от наших бывших рассылок mail.ru и subscribe.ru, то знайте, что это не мы рассылаем.
   Начало  
Наши сайты
Помощь Поиск Календарь Почта Войти Регистрация  
 
Страниц: [1] 2 3  Все   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Вера Полозкова (vero4ka)  (Прочитано 78142 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« : 14-01-2008 04:32 » 

Вчера в ночь на Маяке какой-то такой-то прямо так восхищался, так восхищался, что это могло бы сойти за рекламу.
Аккаунт уже удален, но кое-что скопированное у людей сохранилось - я блин тоже в восторге Улыбаюсь

* * *
Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чье-то, как мы у Бога клянчим; съедать за каждым бизнес-ланчем солянку или суп-харчо, ковать покуда горячо и отвечать «не ваше дело» на вражеское «ну ты чо». Он в том, чтоб ночью, задрав башку – Вселенную проницать, вверх на сотню галактик, дальше веков на дцать. Он в том, чтобы все звучало и шло тобой, и Бог дышал тебе в ухо, явственно, как прибой. В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.

мальчики не должны длиться дольше месяца – а то еще жить с ними, ждать, пока перебесятся, растить внутри их неточных клонов, рожать их в муках; печься об этих, потом о новых, потом о внуках. Да, это, пожалуй, правильно и естественно, разве только все ошибаются павильоном – какие внуки могут быть у героев плохого вестерна? Дайте просто служанку – сменить белье нам.

Он как теплый циклон, продуцирует свет и тишь.
В детстве все от его спокойствия сатанели.
Ему легче сидеть в горах и курить гашиш,
Ведь когда Бог видит, что ты спешишь -
Твой состав встает посреди тоннеля

На каком языке он думает? Мучительнейший транслит?
Почему ты его не слышишь, на линии скрип и скрежет,
Почему даже он тебя уже здесь не держит,
А только злит?
Почему он не вызовет лифт к тебе на этаж,
не взъерошит ладонью челку
и не захочет остаться впредь?
Почему не откупит тебя у страха,
не внесет за тебя задаток?
Почему не спросит:
- Тебе всегда так
сильно
хочется
умереть?

"В том, что с некоторой правдой
Жить совсем не можешь ты, -
Нет ни божьей вины,
Ни твоей правоты."




* * *
А факт безжалостен и жуток, как наведенный арбалет:
приплыли, через трое суток мне стукнет ровно двадцать лет.

И это нехреновый возраст-такой, что Господи прости.
Вы извините за нервозность-но я в истерике почти.
Сейчас пойдут плясать вприсядку и петь, бокалами звеня:
но жизнь у третьего десятка отнюдь не радует меня.

Не торкает. Как вот с любовью: в секунду-он, никто другой.
Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой,
чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз,
ведь не учили жеберечься, и никогда не береглась;
все только медленно вникают-стой, деточка, а ты о ком?
А ты отправлена в нокаут и на полу лежишь ничком;
чтобы в мозгу, когда знакомят, сирены поднимали вой;
что толку трогать ножкой омут, когда ныряешь с головой?

Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед;
читаешь две страницы книги- и сразу видишь: не попрет;
сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот;
берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь:нет, не тот.
В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай;
и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.

Не прет от самого процесса, все тычут пальцами и ржут:
была вполне себе принцесса, а стала королевский шут.
Все будто обделили смыслом, размыли, развели водой.
Глаз тускл, ухмылка коромыслом, и волос на башке седой.

А надо бы рубиться в гуще, быть пионерам всем пример-
такой стремительной, бегущей, не признающей полумер.
Пока меня не раззвездело, не выбило, не занесло-
найти себе родное дело, какое-нибудь ремесло,
ему всецело отдаваться-авось бабла поднимешь, но-
навряд ли много. Черт, мне двадцать. И это больше не смешно.

Не ждать, чтобы соперник выпер, а мчать вперед на всех парах;
но мне так трудно делать выбор: в загривке угнездился страх
и свесил ножки лилипутьи. Дурное, злое дежавю:
я задержалась на распутье настолько, что на нем живу.

Живу и строю укрепленья, врастая в грунт, как лебеда;
тяжелым боком, по-тюленьи ворочаю туда-сюда
и мню, что обернусь легендой из пепла, сора, барахла,
как Феникс; благо юность, гендер, амбиции и бла-бла-бла.
Прорвусь, возможно, как-нибудь я, не будем думать о плохом;
а может, на своем распутье залягу и покроюсь мхом
и стану камнем(не громадой, как часто любим думать мы)-
простым примером, как не надо, которых тьмы и тьмы и тьмы.

Прогнозы, как всегда, туманны, а норов времени строптив-
я не умею строить планы с учетом дальних перспектив
и думать, сколько Бог отмерил до чартера в свой пэрадайз.
Я слушаю старушку Шерил- ее Tomorrow Never Dies.

Жизнь- это творческий задачник: условья пишутся тобой.
Подумаешь, что неудачник- и тут же проиграешь бой,
сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем;
я, в общем-то, не верю в фатум-его мы сами создаем;
как мыслишь-помните Декарта?- так и живешь; твой атлас-чист;
судьба есть контурная карта-ты сам себе геодезист.

Все, что мы делаем-попытка хоть как-нибудь не умереть;
так кто-то от переизбытка ресурсов покупает треть
каких-нибудь республик нищих, а кто-то-бесится и пьет,
а кто-то в склепах клады ищет, а кто-то руку в печь сует;
а кто-то в бегстве от рутины, от зуда слева под ребром
рисует вечные картины, что дышат изнутри добром;
а кто-то счастлив как ребенок, когда увидит, просушив,
тот самый кадр из кипы пленок-как доказательство, что жив;
а кто-нибудь в прямом эфире свой круглый оголяет зад,
а многие твердят о мире, когда им нечего сказать;
так кто-то высекает риффы, поет, чтоб смерть переорать;
так я нагромождаю рифмы в свою измятую тетрадь,
кладу их с нежностью Прокруста в свою строку, как кирпичи,
как будто это будет бруствер, когда за мной придут в ночи;
как будто я их пришарашу, когда начнется Страшный суд;
какбудто они лягут в Чашу, и перетянут, и спасут.

От жути перед этой бездной, от этой истовой любви,
от этой боли-пой, любезный, беспомощные связки рви;
тяни, как шерсть, в чернильном мраке из сердца строки-ох, длинны!;
стихом отплевывайся в драке как смесью крови и слюны;
ошпаренный небытием ли, больной абсурдом ли всего-
восстань, пророк, и виждь, и внемли, испонись волею Его
и, обходя моря и земли, сей всюду свет и торжество.

Ты не умрешь: в заветной лире душа от тленья убежит.
Черкнет статейку в "Новом мире" какой-нибудь седой мужик,
переиздастся старый сборник, устроят чтенья ЦДЛ-
и, стоя где-то в кущах горних, тыбудешь думать, что-задел;
что достучался, разглядели, прочувствовали волшебство;
и , может быть, на самом деле все это стоило того.

Дай Бог труду, что нами, когда-нибудь найти своих,
пусть все стихи хоть что-то значат лишь для того, кто создал их.
Пусть это мы невроз лелеем, невроз всех тех, кто одинок;
пусть пахнет супом, пылью, клеем наш гордый лавровый венок.
Пусть да, мы дураки и дуры, и поделам нам, дуракам.

Но просто без клавиатуры бузомно холодно рукам.
« Последнее редактирование: 06-05-2012 20:15 от Finch » Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Алексей++
глобальный и пушистый
Глобальный модератор

ru
Offline Offline
Сообщений: 13


« Ответ #1 : 14-01-2008 05:15 » 

ваааау, супер! Улыбаюсь  И читается так легко - хоть в виде сплошного текста всё перепиши Улыбаюсь

----------
только непонятно: при чём тут реклама , почему удалён аккаунт и где был аккаунт ?
Записан

Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #2 : 14-01-2008 07:11 » 

Публикаторы ссылаются на ЖЖ - а там говорят, что аккаунт удален. На стихах.ру не нашла такую.
В инете ещё была ссылочка "послушать", но я не могу послушать, думаю, там песня или чтение стиха.

Реклама - от слова рекламировать Улыбаюсь
PS: Можно, я всё сюда поскидываю, пока ссылки живые?

ЗЫ если кто увидит повторы - указывайте, я ещё сама не всё читала Улыбаюсь
« Последнее редактирование: 14-01-2008 07:30 от Люсь » Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #3 : 14-01-2008 07:18 » 

* * *

Сколько их сидит у тебя в подрёберье, бриллиантов, вынутых из руды, сколько лет ты пишешь о них подробные, нескончаемые труды, да, о каждом песенку, декларацию, книгу, мраморную скрижаль – пока свет очей не пришлет дурацкую смску «Мне очень жаль». Пока в ночь не выйдешь, зубами клацая, ни одной машины в такой глуши. Там уже их целая резервация, этих мальчиков без души.

Детка-детка, ты состоишь из лампочек, просто лампочек в сотню ватт. Ты обычный маленький робот-плакальщик, и никто здесь не виноват. Символы латинские, буквы русские, глазки светятся лучево, а о личном счастье в твоей инструкции не написано ничего.

Счастье, детка – это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить. Сиди тихо, кушай антибиотики и пожалуйста, хватит ныть. Черт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот вечно пьян, только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян. Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря; из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.

Можно делать бомбы – и будет лужица вместо нескольких городов. Эти люди просто умрут от ужаса, не останется и следов. Вот такого ужаса, из Малхолланда, Сайлент Хилла, дурного сна – да, я знаю, детка, тебе так холодно, не твоя в этот раз весна. Ты боишься, что так и сдохнешь, сирая, в этот вторник, другой четверг – всех своих любимых экранизируя на изнанке прикрытых век.

Так и будет. Девочки купят платьишек, твоих милых сведут с ума. Уже Пасха, маленький робот-плакальщик. Просто ядерная зима.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #4 : 14-01-2008 07:22 » 

* * *

Суть не в том, чтоб не лезть под поезд или знак «Не влезай – убьет».
Просто ты ведь не Нео – то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не
в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит – значит, будет
кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца
прошибала – в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки
свои вози. Без кишок на клавиатуру и истерик по смс – да, осознанно
или сдуру, ты за этим туда и лез.

Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить
сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и
говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила
так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего
поднимаешь вой? Он еще один верный способ остро чуять себя живой.

Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие
видали дали, что не очень-то и дойдешь. Мы такие видали виды, что аж
скручивало в груди; ну какие теперь обиды, когда все уже позади. Это
матч; среди кандидаток были хищницы еще те – и слетели; а с ним
всегда так – со щитом или на щите.

Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы, слов, парфюма,
простого шанса, что какое-то будет «мы», блюза, осени, смеха, пиццы
на Садовой, вина, такси, - дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси
на небеси, - тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф, в тебе
жили, опустошая, дров подкидывая и строф; маски нет. Чем не хороша
я, ну ответь же мне, Боже мой, – только ты ведь уже большая, не пора
ли дышать самой.

Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как
анамнез, возвращенья – как рецидив.

Что тебе остается? С полки взять пинцетик; сядь, извлеки эти
стеклышки все, осколки, блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь
с кофе, до молекулок, до частиц – он сидит, повернувшись в профиль,
держит солнце между ресниц. Он звонит, у него тяжелый день – щетину
свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя».
Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

Все сокровища. Не поверишь, но их хватит тебе на жизнь.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #5 : 14-01-2008 07:25 » 

* * *
Мое солнце, и это тоже ведь не тупик, это новый круг.
Почву выбили из-под ног – так учись летать.
Журавля подстрелили, синичку выдернули из рук,
И саднит под ребром, и некому залатать.

Жизнь разъяли на кадры, каркас проржавленный обнажив.
Рассинхрон, все помехами; сжаться, не восставать.
Пока финка жгла между ребер, еще был жив,
А теперь извлекли, и вынужден остывать.

Мое солнце, Бог не садист, не Его это гнев и гнет,
Только – обжиг; мы все тут мечемся, мельтешим,
А Он смотрит и выжидает, сидит и мнет
Переносицу указательным и большим;

Срок приходит, нас вынимают на Божий свет, обдувают прах,
Обдают ледяным, как небытием; кричи
И брыкайся; мой мальчик, это нормальный страх.
Это ты остываешь после Его печи.

Это кажется, что ты слаб, что ты клоп, беспомощный идиот,
Словно глупая камбала хлопаешь ртом во мгле.
Мое солнце, Москва гудит, караван идет,
Происходит пятница на земле,

Эта долбаная неделя накрыла, смяла, да вот и схлынула тяжело,
Полежи в мокрой гальке, тину отри со щек.
Это кажется, что все мерзло и нежило,
Просто жизнь даже толком не началась еще.

Это новый какой-то уровень, левел, раунд; белым-бело.
Эй, а делать-то что? Слова собирать из льдин?
Мы истошно живые, слышишь, смотри в табло.
На нем циферки.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
Один.


***
Я не то чтобы много требую – сыр Дор Блю
Будет ужином; секс – любовью; а больно – съёжься.
Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся;
Я не то чтоб уже серьезно тебя люблю –
Но мне нравится почему-то, как ты смеешься.

Я не то чтоб тебе жена, но вот где-то в шесть
Говори со мной под шипение сигаретки.
Чтоб я думала, что не зря к тебе – бунты редки –
Я катаюсь туда-сюда по зеленой ветке,
Словно она большой стриптизерский шест.

Я не то чтобы ставлю все – тут у нас не ралли,
Хотя зрелищности б завидовал даже Гиннесс.
Не встреваю, под нос не тычу свою богинность –
Но хочу, чтоб давали больше, чем забирали;
Чтобы радовали – в конце концов, не пора ли.
Нас так мало еще, так робко – побереги нас.

Я не то чтоб себя жалею, как малолетки,
Пузырем надувая жвачку своей печали.
Но мы стали куда циничнее, чем вначале –
Чем те детки, что насыпали в ладонь таблетки
И тихонько молились: «Только бы откачали».

Я не то чтоб не сплю – да нет, всего где-то ночи с две.
Тысячи четвертого.
Я лунатик – сонаты Людвига.
Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого,
От недоброго глаза и полевого лютика –
Иногда так и щиплет в горле от «я люблю тебя»,
Еле слышно произносимого – в одиночестве.

***
Хорошо, говорю. Хорошо же, я им шепчу. Все уже повисло на паутинке.
Д. Быков.

Хорошо, говорю. Хорошо, говорю Ему, - Он бровями-тучами водит хмуро.
- Ты не хочешь со мной водиться не потому, что обижен, а потому, что
я просто дура. Залегла в самом отвратительном грязном рву и живу в
нем, и тщусь придумать ему эпитет. Потому что я бьюсь башкой, а
потом реву, что мне больно и все кругом меня ненавидят. Потому что я
сею муку, печаль, вражду, слишком поздно это осознавая. Потому что я
мало делаю, много жду, нетрудолюбива как таковая; громко плачусь,
что не наследую капитал, на людей с деньгами смотрю сердито. Потому
что Ты мне всего очень много дал, мне давно пора отдавать кредиты,
но от этой мысли я ощетиниваюсь, как ёж, и трясу кулаком – совсем от
Тебя уйду, мол!..

Потому что Ты от меня уже устаешь. Сожалеешь, что вообще-то меня
придумал.

Я тебе очень вряд ли дочь, я скорее флюс; я из сорных плевел, а не
из зерен; ухмыляюсь, ропщу охотнее, чем молюсь, все глумлюсь,
насколько Ты иллюзорен; зыбок, спекулятивен, хотя в любой русской
квартире – схемка Тебя, макетик; бизнес твой, поминальный и восковой
– образцовый вполне маркетинг; я ношу ведь Тебя распятого на груди,
а Тебе дают с Тебя пару центов, процентов, грошей? - Хорошо, говорю,
я дура, не уходи. Посиди тут, поговори со мной, мой хороший.

Ты играешь в огромный боулинг моим мирком, стиснув его в своей
Всемогущей руце, катишь его орбитой, как снежный ком, чувством
влеком, что все там передерутся, грохнет последним страйком игра
Твоя. Твой азарт уже много лет как дотлел и умер. А на этом
стеклянном шарике только я и ценю Твой гигантоманский усталый юмор.

А на этом стеклянном шарике только Ты мне и светишь, хоть Ты
стареющий злой фарцовщик. Думал ли Ты когда, что взойдут цветы вот
такие из нищих маленьких безотцовщин. Я танцую тебе, смеюсь, дышу
горячо, как та девочка у Пикассо, да-да, на шаре. Ты глядишь на меня
устало через плечо, Апокалипсис, как рубильник, рукой нашаря. И пока
я танцую, спорю, кричу «смотри!» - даже понимая, как это глупо, -
все живет, Ты же ведь стоишь еще у двери и пока не вышел из
боулинг-клуба.

***
Суть не в том, чтоб не лезть под поезд или знак «Не влезай – убьет».
Просто ты ведь не Нео – то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не
в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит – значит, будет
кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца
прошибала – в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки
свои вози. Без кишок на клавиатуру и истерик по смс – да, осознанно
или сдуру, ты за этим туда и лез.

Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить
сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и
говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила
так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего
поднимаешь вой? Он еще один верный способ остро чуять себя живой.

Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие
видали дали, что не очень-то и дойдешь. Мы такие видали виды, что аж
скручивало в груди; ну какие теперь обиды, когда все уже позади. Это
матч; среди кандидаток были хищницы еще те – и слетели; а с ним
всегда так – со щитом или на щите.

Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы, слов, парфюма,
простого шанса, что какое-то будет «мы», блюза, осени, смеха, пиццы
на Садовой, вина, такси, - дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси
на небеси, - тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф, в тебе
жили, опустошая, дров подкидывая и строф; маски нет. Чем не хороша
я, ну ответь же мне, Боже мой, – только ты ведь уже большая, не пора
ли дышать самой.

Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как
анамнез, возвращенья – как рецидив.

Что тебе остается? С полки взять пинцетик; сядь, извлеки эти
стеклышки все, осколки, блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь
с кофе, до молекулок, до частиц – он сидит, повернувшись в профиль,
держит солнце между ресниц. Он звонит, у него тяжелый день – щетину
свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя».
Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

Все сокровища. Не поверишь, но их хватит тебе на жизнь.


***
Я могу быть грубой – и неземной,
Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки;
Чтобы провоцировать беспорядки;
Я умею в салки, слова и прятки,
Только ты не хочешь играть со мной.

Я могу за Стражу и Короля,
За Осла, Разбойницу, Трубадура, -
Но сижу и губы грызу, как дура,
И из слезных желез – литература,
А в раскрасках – выжженная земля.

Не губи: в каком-нибудь ноябре
Я еще смогу тебе пригодиться –
И живой, и мертвой, как та водица –
Только ты не хочешь со мной водиться;
Без тебя не радостно во дворе.

Я могу тихонько спуститься с крыш,
Как лукавый, добрый Оле-Лукойе;
Как же мне оставить тебя в покое,
Если без меня ты совсем не спишь?
(Фрёкен Бок вздохнет во сне: «Что такое?»
Ты хорошим мужем ей стал, Малыш).

Я могу смириться и ждать, как Лис –
И зевать, и красный, как перец чили
Язычок вытягивать; не учили
Отвечать за тех, кого приручили?
Да, ты прав: мы сами не береглись.

Я ведь интересней несметных орд
Всех твоих игрушек; ты мной раскокал
Столько ваз, витрин и оконных стекол!

Ты ведь мне один Финист Ясный Сокол.
Или Финист Ясный Аэропорт.

Я найду, добуду – назначат казнь,
А я вывернусь, и сбегу, да и обвенчаюсь
С царской дочкой, а царь мне со своего плеча даст…

Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость.
Долгожданная, оглушительная твоязнь.

Я бы стала непобедимая, словно рать
Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди.
Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди.

Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.

***
Перевяжи эти дни тесемкой, вскрой, когда сделаешься стара: Калашник
кормит блинами с семгой и пьет с тобой до шести утра; играет в мачо,
горланит блюзы – Москва пустынна, луна полна (я всех их, собственно,
и люблю за то, что все как один шпана: пусть образованна
первоклассно и кашемировое пальто, - но приджазованна, громогласна и
надирается как никто).

Кумир вернулся в свой Копенгаген, ехиден, стрижен и большеглаз; а ты
тут слушаешь Нину Хаген и Диаманду еще Галас, читаешь Бродского,
Йейтса, Йитса, днем эта книга, на вечер – та, и все надеешься
просветлиться, да не выходит же ни черта – все смотришь в лица, в
кого б залиться, сорваться, голову очертя.

Влюбиться – выдохнуть как-то злобу, что прет ноздрями, как у быка:
одну отчаянную зазнобу – сто шуток, двадцать три кабака, - с крючка
сорвали на днях; похоже, что крепко держат уже в горсти; а тот, кого
ты забыть не можешь, ни «мсти», ни «выпусти», ни «прости» - живет,
улыбчив, холен, рекламен и любит ту, что погорячей; благополучно
забыв про пламень островитянских твоих очей.

Ты, в общем, целую пятилетку романов втиснула в этот год: так
молодую легкоатлетку швыряет наземь в секунде от рекорда; встанешь,
дадут таблетку, с ладоней смоешь холодный пот; теперь вот меряй
шагами клетку своих раздумий, как крупный скот, мечись и громко реви
в жилетку тому, кто верил в иной исход.

Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове
фокстрот; Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждешь от Него
острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огреб
сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона;
когда ты станешь не просто куклой, такой, подкованной прыткой вшой –
тебя Он стащит с ладони смуглой и пообщается, как с большой.

Пока же прыгай, как первогодок, вся в черноземе и синяках: беги
ловушек, сетей, разводок; все научились, ты всё никак; взрослей,
читай золотые книжки, запоминай все, вяжи тесьмой; отрада – в каждом
втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой; не верь сомнениям
беспричинным; брось проповедовать овощам; и не привязывайся к
мужчинам, деньгам, иллюзиям и вещам.

Ты перестанешь жить спешно, тряско, поймешь, насколько была глуха; с
тебя облезет вся эта краска, обложка, пестрая шелуха; ты сможешь
сирых согреть и слабых; и, вместо модненькой чепухи -

Когда-нибудь в подворотне лабух споет романс на твои стихи.

Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #6 : 14-01-2008 07:29 » 

* * *
Давай будет так

Давай будет так: нас просто разъединят,
Вот как при междугородних переговорах -
И я перестану знать, что ты шепчешь над
Ее правым ухом, гладя пушистый ворох
Волос ее; слушать радостных чертенят
Твоих беспокойных мыслей, и каждый шорох
Вокруг тебя узнавать: вот ключи звенят,
Вот пальцы ерошат челку, вот ветер в шторах
Запутался; вот сигнал sms, вот снят
Блок кнопок; скрипит паркет, но шаги легки,
Щелчок зажигалки, выдох - и все, гудки.

И я постою в кабине, пока в виске
Не стихнет пальба с разгромленных эскадрилий.
Счастливая, словно старый полковник Фрилей,
Который и умер - с трубкой в одной руке.

Давай будет так: как будто прошло пять лет,
И мы обратились в чистеньких и дебелых
И стали не столь раскатисты в децибелах,
Но стоим уже по тысяче за билет;
Работаем, как нормальные пацаны,
Стрижем как с куста, башке не даем простою -
И я уже в общем знаю, чего я стою,
Плевать, что никто не даст мне такой цены.
Встречаемся, опрокидываем по три
Чилийского молодого полусухого
И ты говоришь - горжусь тобой, Полозкова!
И - нет, ничего не дергается внутри.

- В тот август еще мы пили у парапета,
И ты в моей куртке - шутим, поем, дымим:
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то
Героем моих истерик и пантомим);
Когда-нибудь мы действительно вспомним это -
И не поверится самим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось;

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя,
Как крашеная певичка из ресторана.

Как славно, что сидишь сейчас у экрана
И думаешь,
Что читаешь
Не про себя.



Лунная соната

Я не то чтобы много требую - сыр Дор Блю
Будет ужином; секс - любовью; а больно - съёжься.
Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся;
Я не то чтоб уже серьезно тебя люблю -
Но мне нравится почему-то, как ты смеешься.

Я не то чтоб тебе жена, но вот где-то в шесть
Говори со мной под шипение сигаретки.
Чтоб я думала, что не зря к тебе - бунты редки -
Я катаюсь туда-сюда по зеленой ветке,
Словно она большой стриптизерский шест.

Я не то чтобы ставлю все - тут у нас не ралли,
Хотя зрелищности б завидовал даже Гиннесс.
Не встреваю, под нос не тычу свою богинность -
Но хочу, чтоб давали больше, чем забирали;
Чтобы радовали - в конце концов, не пора ли.
Нас так мало еще, так робко - побереги нас.

Я не то чтоб себя жалею, как малолетки,
Пузырем надувая жвачку своей печали.
Но мы стали куда циничнее, чем вначале -
Чем те детки, что насыпали в ладонь таблетки
И тихонько молились: "Только бы откачали".

Я не то чтоб не сплю - да нет, всего где-то ночи с две.
Тысячи четвертого.
Я лунатик - сонаты Людвига.
Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого,
От недоброго глаза и полевого лютика -
Иногда так и щиплет в горле от "я люблю тебя",
Еле слышно произносимого - в одиночестве.




Медленный танец


С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится;
в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы -
почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно,
всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает;
в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке;
высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать -
ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний - эти зубами лязгают, те на шее висят,
не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду
полного обладания, и ревнует - безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание;
тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним,
"вот я спрячусь - ты не найдешь меня"; она старше его и тоже почти красивая.
Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой
бликов два их овала. Она всхлипывает - прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься,
как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь -
то выкидыш, я уж думала - все, не выношу, несудьба. Зачинаю -
а через месяц проснусь и вою - изнутри хлещет будто черный горячий йод
да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает,
ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще - но томим виноватой
нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; "я тебе случайная и чужая".
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота -
остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится - и до вечера будет маяться отчего-то.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #7 : 14-01-2008 07:32 » 

Miss Understanding


Катя

Катя пашет неделю между холеных баб, до сведенных скул. В пятницу вечером Катя приходит в паб и садится на барный стул. Катя просит себе еды и два шота виски по пятьдесят. Катя чернее сковороды, и глядит вокруг, как живой наждак, держит шею при этом так, как будто на ней висят.

Рослый бармен с серьгой ремесло свое знает четко и улыбается ей хитро. У Кати в бокале сироп, и водка, и долька лайма, и куантро. Не хмелеет; внутри коротит проводка, дыра размером со все нутро.

Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.

В бокале у Кати текила, сироп и фреш. В брюшине с монету брешь. В самом деле, не хочешь, деточка – так не ешь. Раз ты терпишь весь этот гнусный тупой галдеж – значит, все же чего-то ждешь. Что ты хочешь – благую весть и на елку влезть?

Катя мнит себя Клинтом Иствудом как он есть.

Катя щурится и поводит плечами в такт, адекватна, если не весела. Катя в дугу пьяна, и да будет вовеки так, Кате мелочь война – она, в общем, почти цела.

У Кати дома бутылка рома, на всякий случай, а в подкладке пальто чумовой гашиш. Ты, Господь, если не задушишь – так рассмешишь.

***

У Кати в метро звонит телефон, выскакивает из рук, падает на юбку. Катя видит, что это мама, но совсем ничего не слышит, бросает трубку.

***

Катя толкает дверь, ту, где написано «Выход в город». Климат ночью к ней погрубел. Город до поролона вспорот, весь желт и бел.

Фейерверк с петардами, канонада; рядом с Катей тетка идет в боа. Мама снова звонит, ну чего ей надо, «Ма, чего тебе надо, а?».

Катя даже вздрагивает невольно, словно кто-то с силой стукнул по батарее: «Я сломала руку. Мне очень больно. Приезжай, пожалуйста, поскорее».

Так и холодеет шалая голова. «Я сейчас приду, сама тебя отвезу». Катя в восемь секунд трезва, у нее ни в одном глазу.

Катя думает – вот те, милая, поделом. Кате страшно, что там за перелом.

Мама сидит на диване и держит лед на руке, рыдает. У мамы уже зуб на зуб не попадает. Катя мечется по квартире, словно над нею заносят кнут. Скорая в дверь звонит через двадцать и пять минут. Что-то колет, оно не действует, хоть убей. Сердце бьется в Кате, как пойманный воробей.

Ночью в московской травме всё благоденствие да покой. Парень с разбитым носом, да шоферюга с вывернутой ногой. Тяжелого привезли, потасовка в баре, пять ножевых. Вдоль каждой стенки еще по паре покоцанных, но живых.

Ходят медбратья хмурые, из мглы и обратно в мглу. Тряпки, от крови бурые, скомканные, в углу.

Безмолвный таджик водит грязной шваброй, мужик на каталке лежит, мечтает. Мама от боли плачет и причитает.

Рыхлый бычара в одних трусах, грозный, как Командор, из операционной ломится в коридор. Садится на лавку, и кровь с него льется, как пот в июле. Просит друга Коляна при нем дозвониться Юле.

А иначе он зашиваться-то не пойдет.
Вот ведь долбанный идиот.

Все тянут его назад, а он их расшвыривает, зараза. Врач говорит – да чего я сделаю, он же здоровее меня в три раза. Вокруг него санитары и доктора маячат.

Мама плачет.

Толстый весь раскроен, как решето. Мама всхлипывает «за что мне это, за что». Надо было маму везти в ЦИТО. Прибегут, кивнут, убегут опять.

Катя хочет спать.

Смуглый восточный мальчик, литой, красивый, перебинтованный у плеча. Руку баюкает словно сына, и чья-то пьяная баба скачет, как саранча.

Катя кульком сидит на кушетке, по куртке пальчиками стуча.

К пяти утра сонный айболит накладывает лангеты, рисует справку и ценные указания отдает. Мама плакать перестает. Загипсована правая до плеча и большой на другой руке. Мама выглядит, как в мудацком боевике.

Катя едет домой в такси, челюстями стиснутыми скрипя. Ей не жалко ни маму, ни толстого, ни себя.

***

«Я усталый робот, дырявый бак. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, повыбит мех, и я не хочу быть сильнее всех. Не боец, когтями не снабжена. Я простая баба, ничья жена».

Мама ходит в лангетах, ревет над кружкой, которую сложно взять. Был бы кто-нибудь хоть – домработница или зять.

***

И Господь подумал: «Что-то Катька моя плоха. Сделалась суха, ко всему глуха. Хоть бывает Катька моя лиха, но большого нету за ней греха.

Я не лотерея, чтобы дарить айпод или там монитор ЖК. Даже вот мужика – днем с огнем не найдешь для нее хорошего мужика. Но Я не садист, чтобы вечно вспахивать ей дорогу, как миномет. Катерина моя не дура. Она поймет».

Катя просыпается, солнце комнату наполняет, она парит, как аэростат. Катя внезапно знает, что если хочется быть счастливой – пора бы стать. Катя знает, что в ней и в маме – одна и та же живая нить. То, что она стареет, нельзя исправить, - но взять, обдумать и извинить. Через пару недель маме вновь у доктора отмечаться, ей лангеты срежут с обеих рук. Катя дозванивается до собственного начальства, через пару часов билеты берет на юг.

…Катя лежит с двенадцати до шести, слушает, как прибой набежал на камни – и отбежал. Катю кто-то мусолил в потной своей горсти, а теперь вдруг взял и кулак разжал. Катя разглядывает южан, плещется в лазури и синеве, смотрит на закаты и на огонь. Катю медленно гладит по голове мамина разбинтованная ладонь.

Катя думает – я, наверное, не одна, я зачем-то еще нужна.
Там, где было так страшно, вдруг воцаряется совершенная тишина.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #8 : 14-01-2008 08:03 » 

Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчеты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Вад
Команда клуба

ru
Offline Offline
Пол: Мужской

« Ответ #9 : 14-01-2008 08:04 » 

Мне всё это очень напоминает то, что публикует izubr.livejournal.com, только это всё-таки разные люди Улыбаюсь Не могу избавиться от возникшего в связи с таким сходством ощущения, что кому-то они все подражают, только кому? Хотя сходство в основном ограничается формой, и различия есть, несомненно - двух одинаковых людей не бывает Улыбаюсь
Записан
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #10 : 14-01-2008 08:23 » 

* * *
Ехали с Ганнушкой и Анютой в поезде из Кишинева в Киев, обсуждали этногенез.
— Вот армяне же, кстати, говорят, что они все изначально голубоглазые блондины, но пришли, зараза, турки и все испортили.
— Ага, и финны, наверно, с норвежцами — жгучие кареглазые брюнеты, но пришли армяне, белокурые бестии, и изгадили генофонд.

* * *
Сегодня на детской площадке мальчик лет шести, с автоматом, объяснял ушлой девице лет четырех, с какой–то пушкой поменьше:
— Даша, у тебя в руках огнестрельное оружие. Им необязательно бить по голове. Из него можно стрелять. Рукопашная — это когда не осталось ни одного патрона. Понимаешь, Даша? Ни одного.

* * *
Яша звонит.
— Ты где?
— Дома. В желтом халате, зеленой маске на лице и розовом полотенце на голове.
— Что у тебя за ближайшие планы?
— Удачно выйти замуж и родить двоих детей.
— Так я заеду?..

* * *
Сижу в ванной, реву, видимо, громко, мама приходит разговаривать со мной. Я ее не вижу, сижу за шторкой, мы обсуждаем, что со мной и как нам дальше жить. Мама уходит и прикрывает дверь.

Вылезаю из ванны, стягиваю с трубы полотенце и вижу, что на запотевшем зеркале мама пальцем нарисовала кошку сзади. Уши торчком, круглая попа, смешной хвост. Когда я была маленькая, она это рисовала вишневым вареньем на манной каше, чтобы мне было веселее завтракать.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #11 : 14-01-2008 08:24 » 

Вад, я когда чужие стихи считаю в огромном количестве - мне тоже кажется, что они все друг другу подражают Улыбаюсь
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Алексей++
глобальный и пушистый
Глобальный модератор

ru
Offline Offline
Сообщений: 13


« Ответ #12 : 14-01-2008 08:28 » 

частично повторяются, но читается на ура Улыбаюсь
пускай подражают - подражайте ещё ! Улыбаюсь
Записан

Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #13 : 14-01-2008 08:46 » 

Шарм эль Шейх
И пока он вскакивает с кровати, еще нетрезвый,
Борется в кухне с кофейной джезвой,
В темной ванной одним из лезвий
Морщит кожу на подбородке и на щеке -
Всех ее дел - быть выспавшейся да резвой,
Доплывать до линии волнорезовой;
Путешествовать налегке.

И пока он грызет губу, выбирая между простым и клетчатым,
Готовит наспех что-то из курицы и фасоли,
Идет отгонять машину из гаража;
Всех забот ее на день - ну, не обуглить плечи там,
Не наглотаться соли,
Не наступить в морского ежа.

И когда под вечер в кафе он думает - тальятелле
Или - вот кстати - пицца;
Она остается, ужинает в отеле,
Решает в центр не торопиться.

Приобретает в жестах некую величавость,
Вилку переворачивает ничком.
Арабы все улыбаются ей, курчавясь,
Как Уго Чавес,
И страстно цокают язычком.

И пока город крепко держит его когтями
И кормит печалью, а иногда смешит -
Она хочет думать, что ее здесь оттянет,
Отъегиптянит,
РазШармашит.

Нет, правда, ее раскутали здесь, раздели
И чистят теперь, изгвазданную в зиме.
Не нужно ей знать, кто там у него в постели, на самом деле.
И на уме.

9 марта 2007 года. (с) vero4ka
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #14 : 14-01-2008 08:56 » 

***
А что меня нежит, то меня и изгложет.
Что нянчит, то и прикончит; величина
Совпала: мы спали в позе влюбленных ложек,
Мир был с нами дружен, радужен и несложен.
А нынче пристыжен, выстужен; ты низложен
А я и вовсе отлучена.
А сколько мы звучны, столько мы и увечны.
И раны поют в нас голосом человечьим
И голосом волчьим; а за тобой братва
Донашивает твоих женщин, твои словечки,
А у меня на тебя отобраны все кавычки,
Все авторские права.
А где в тебе чувство, там за него и месть-то.
Давай, как кругом рассеется сизый дым,
Мы встретимся в центре где-нибудь, посидим.
На мне от тебя не будет живого места,
А ты, как всегда, окажешься невредим.

****
Да, тут не без пощёчин и зуботычин,
Впрочем, легчайших, так что не кличь врачей.
Сколько б ты ни был зычен и предназначен –
А все равно найдутся погорячей.
Мальчик, держись за поручень, мир не прочен.
Ладно, не увенчают – так хоть учтут.
Выставочен как ни был бы, приурочен –
А все равно же вымучен, что уж тут.
Звонче не петь, чем Данте для Беатриче.
Нынче – ни Дуче, ни команданте Че.
Как бы ты ни был вычерчен – ты вторичен;
Тысячен, если мыслить в таком ключе.
Ты весь из червоточин, из поперечин,
Мелочен очень, сколько ни поучай.
Как бы ты ни был точен и безупречен –
Вечности не оставят тебе на чай.
И не мечтай, что Бог на тебя набычен,
Выпучен, как на чучело, на чуму.
Как бы ты ни был штучен – а ты обычен.
А остальное знать тебе ни к чему.

***
Рифмоплетство – род искупительного вранья.
Так говорят с людьми в состояньи комы.
Гладят ладони, даже хохмят, - влекомы
Деятельным бессилием. Как и я.
«Ездил на дачу к деду, прибрал в избе.
Крышу стелил. Грибов собирают – ведра!
Митька щенка взял, выглядит очень бодро».
Цель этого всего – доказать себе,
Что все как прежде – выдержал, не подох.
В мире поют, грозят, покупают платья.
Ты вроде жив формально – как тут, в палате:
Пульс там, сердцебиение, выдох-вдох.
Так вот и я. «Ну как я? Усталый гном.
В гневе смешон; безвкусно накрашен; грешен.
Как черенками сросшимися черешен
Челка моя ложится теперь углом».
Ты похудел; дежурная смотрит зло.
Пахнет больницей, въедливо и постыло.
Что мне сказать такого, чтоб отпустило?
Что мне такого сделать, чтоб помогло?
Нежностью докричаться – ну а про что ж,
Как не про то – избыток ее, излишек.
Те живут ожиданьем, что их услышат.
Я живу твердой верой, что ты прочтешь.
Ну а покуда тело твое – дупло.
Все до востребованья хранится, слова, объятья.
В мире поют, грозят, покупают платья.
Он без тебя захлопнут – ну, вот опять я –
Будто бы подпол: влажно. Темно. Тепло.

***
Декабрь – и вдруг апрелем щекочет ворот,
Мол, дернешься – полосну.
С окраин свезли да вывернули на город
Просроченную весну.
Дремучая старость года – но пахнет Пасхой,
А вовсе не Рождеством.
Бесстыжий циклон. Прохожий глядит с опаской
И внутренним торжеством.
Ты делаешься спокойный, безмолвный, ветхий.
На то же сердцебиенье – предельно скуп.
Красотка идет, и ветер рвет дым салфеткой
С ее приоткрытых губ.
Мальчонка берет за плечи, целует мокро
Подругу – та пучит глазки, оглушена.
А ты опустел: звенело, звенело – смолкло.
И тишина.
Ты снова не стал счастливым – а так хотел им
Проснуться; хрипел фальцетиком оголтелым,
Тянулся; но нет - оставленный, запасной.
Год дышит все тяжелей.
Ты стоишь над телом.
Лежалой несет весной.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #15 : 14-01-2008 09:05 » 

* * *
Либо совесть приучишь к пятнам,
Либо будешь ходить босой.
Очень хочется быть понятным
И при этом не быть попсой.

* * *
Подарили боль - изысканный стиль и качество.
Не стихает, сводит с ума, поется.
От нее бессовестно горько плачется.
И катастрофически много пьется.

Разрастется, волей, глядишь, надышится.
Сеточкой сосудов в глазах порвется.
От тебя немыслимо много пишется.
Жалко, что фактически не живется.

* * *
От Кишинева и до Сент-Луиса
Издевается шар земной:
Я ненавижу, когда целуются,
Если целуются не со мной.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #16 : 14-01-2008 09:26 » 

Свобода

Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем;
Потянешься к тыщам – хватишь по голове.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим –
Без преданной острой финки за голенищем,
Двух граммов под днищем,
Козыря в рукаве.

Все ржут, щеря зуб акулий, зрачок шакалий –
Родители намекали, кем ты не стал.
Свобода же в том, чтоб выпасть из вертикалей,
Понтов и регалий, офисных зазеркалий,
Чтоб самый асфальт и был тебе пьедестал.

Плюемся люголем, лечимся алкоголем,
Наркотики колем, блядскую жизнь браня.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно голым,
Как голем,
Без линз, колец, водолазок с горлом, -
И кожа твоя была тебе как броня.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #17 : 14-01-2008 11:13 » 

Беспечный.
Неоспоримый, но безупречный.
Грома боится, но ездит по встречной,
Переодически кается в вечной
И бесконечной любви не ко мне.
Тут же бесстыдно целует в предплечье
И расстилает сияющий Млечный,
Чтобы со мной погулять по весне.
Безбожный.
Непредсказуемый, но осторожный.
Неизмеримейший, но односложный.
Стану его нарастающей дрожью,
Можно -
Вельможной,
Почти невозможной
Любовью...
Буду с противоположным
Знаком заряда - неложным,
Тревожным
Сигналом - готовиться к бою...

Бесценный.
На ночь читает труды Авиценны.
Предпочитает постельные сцены
Сценам "Ла Скала" и "Гранд Опера".
Дразнит меня, проникая сквозь стены.
Я... ускользаю за ним до утра.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #18 : 14-01-2008 11:20 » 

Miss Understanding – Детское

Я могу быть грубой – и неземной,
Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки;
Чтобы провоцировать беспорядки;
Я умею в салки, слова и прятки,
Только ты не хочешь играть со мной.

Я могу за Стражу и Короля,
За Осла, Разбойницу, Трубадура, -
Но сижу и губы грызу, как дура,
И из слезных желез – литература,
А в раскрасках – выжженная земля.

Не губи: в каком-нибудь ноябре
Я еще смогу тебе пригодиться –
И живой, и мертвой, как та водица –
Только ты не хочешь со мной водиться;
Без тебя не радостно во дворе.

Я могу тихонько спуститься с крыш,
Как лукавый, добрый Оле-Лукойе;
Как же мне оставить тебя в покое,
Если без меня ты совсем не спишь?
(Фрёкен Бок вздохнет во сне: «Что такое?»
Ты хорошим мужем ей стал, Малыш).

Я могу смириться и ждать, как Лис –
И зевать, и красный, как перец чили
Язычок вытягивать; не учили
Отвечать за тех, кого приручили?
Да, ты прав: мы сами не береглись.

Я ведь интересней несметных орд
Всех твоих игрушек; ты мной раскокал
Столько ваз, витрин и оконных стекол!

Ты ведь мне один Финист Ясный Сокол.
Или Финист Ясный Аэропорт.

Я найду, добуду – назначат казнь,
А я вывернусь, и сбегу, да и обвенчаюсь
С царской дочкой, а царь мне со своего плеча даст…

Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость.
Долгожданная, оглушительная твоязнь.

Я бы стала непобедимая, словно рать
Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди.
Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди.

Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.


Ночь 18-19 ноября 2005 года
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #19 : 14-01-2008 12:08 » 

Давай будет так: как будто прошло пять лет,
И мы обратились в чистеньких и дебелых
И стали не столь раскатисты в децибелах,
Но стоим уже по тысяче за билет;
Работаем, как нормальные пацаны,
Стрижем как с куста, башке не даем простою –
И я уже в общем знаю, чего я стою,
Плевать, что никто не даст мне такой цены.
Встречаемся, опрокидываем по три
Чилийского молодого полусухого
И ты говоришь – горжусь тобой, Полозкова!
И – нет, ничего не дергается внутри.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #20 : 14-01-2008 12:11 » 

Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то еще. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю "Пошло бы N." - хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас - и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее - никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.

* * *
"В пятнадцать лет я ревела от того, что у меня нет камеры, чтобы писать себя каждый день, потому что такой, как сейчас, я не буду уже никогда, никогда, никогда.
Будь моя воля, вообще бы носила вживленный под кожу диктофон и камеру.
К записям почти никогда бы не возвращалась; просто очень страшно, что время пройдет бесследно, невозвратно, не оставив песчинок на ладонях."

"У всех разная хронология: кто-то говорит "в девяносто восьмом, летом", кто-то - "мне тогда было четырнадцать, через два месяца после дня рождения", я говорю "это было сразу после К., за две недели до Л."
Время, когда я ни в кого влюблена - пустое, полое, не индексируемое; про него потом помнишь мало и смутно."
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #21 : 14-01-2008 12:14 » 

И когда она говорит себе, что полгода живет без драм,
Что худеет в неделю на килограмм,
Что много бегает по утрам и летает по вечерам,
И страсть как идет незапамятным этим юбкам и свитерам,

Голос пеняет ей: "Маша, ты же мне обещала.
Квартира давно описана, ты ее дочери завещала.
Они завтра приедут, а тут им ни холодка, ни пыли,
И даже еще конфорочки не остыли.
Сядут помянуть, коньячок конфеткою заедая,
А ты смеешься, как молодая.
Тебе же и так перед ними всегда неловко.
У тебя на носу новое зачатие, вообще-то, детсад, нулевка.
Маша, ну хорош дурака валять.
Нам еще тебя переоформлять".

Маша идет к шкафам, вздыхая нетяжело.
Продевает руку свою
В крыло.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #22 : 14-01-2008 12:20 » 

Любой честный человек, бросая женщину по любой из причин - больше не прет, устал, уходит к другой - сколько бы ни длились эти отношения, сколь бы ни к чему не обязывающими они ему ни казались - но если он бросает ее, а она продолжает его любить, и любит, возможно, в разы сильнее и безысходнее, потому что чует, что ее бросают - он должен сделать одну вещь.

Он должен выбрать время, купить бутылку ее любимого алкоголя, приехать к ней вечером, сесть на стул и покориться судьбе.

Она будет молчать, смотреть на него стеклянно и сорок минут ворочать в чашке остывший чай, безнадежно позвякивая ложечкой; она будет орать, трясти его за лацканы, швырять в него тяжелые тупые металлические, вопить, что жалеет о каждой милисекунде, потраченной на такого ублюдка, как он, Господи, какая она идиотка, ну почему, почему, чуяло мое сердце, я же знала, глаза у тебя пустые, бессовестные, да ты никогда и не любил меня, чудовище, ну ведь не любил же, посмотри на меня, скажи мне это в лицо, моральный калека, тебе всегда было плевать, Боже, как я тебя ненавижу, люто, бешено, до седьмого колена; она выпьет два бокала, сядет на колени, расстегнет рубашку, поволочет в спальню, разревется в разгар процесса, но не отпустит до утра, это отдельный кайф, острый, пограничный, мучительный; она уткнется губами в кулак, сощурится, посидит минут пять, потом отведет руку и скажет раздельно, веско, каждое слово по пуду:

- Пошел. Отсюда. Вон.

Она будет иметь право на все это, и это будет справедливо. Это не будет в ней копиться, бродить, выжигать внутренности.

Любимых женщин, по-хорошему, вообще нельзя бросать никогда, нипочему, ни при каких обстоятельствах; но если уж ты не боишься брать такой грех на душу, не удирай после садистской дежурной улыбочки, поджав хвост, как трусливый пес - а оставь ей последнее слово, ей еще переламываться по тебе на сухую, будь милосерден.

А те, кто считает, что написать в окошке icq: "Мы расстаемся. Я надеюсь, мы сможем остаться друзьями" - это и есть цивилизованно разойтись, - так это люди без сердца.

Потому что ты сначала чувствуешь, как ледник сходит у тебя под легкими, потом киваешь, истошно смаргиваешь, киваешь опять, пишешь "да брось, чувак, все в порядке, все свои"; ходишь неестестественно прямая, деревянная, негнущаяся, день-другой, потом думаешь - о, да вроде совсем не больно в этот раз, - выпиваешь с подругами, матерясь, выпиваешь с ним и его друзьями, смеясь чуть громче и нарочитей обычного, потом еще, еще, и вроде даже уже ничего, выдохнули, починили рельсы, поехали дальше - а через месяц начисто срывает кровлю.

Ты последовательно обнаруживаешь себя бухой до неприятной ряби в глазах, до изображения с помехами, выгнутого, с искаженной цветопередачей, как при плохом сигнале - в незнакомой квартире, с людьми, которых ты видишь впервые, с такой структурой времени, когда каждая секунда тянется и мерзко скрипит, как резина, и звук собственного дыхания заглушает голос человека, пытающегося втолковать тебе, насколько ты божественна; посреди перекрытой Тверской, ночью, под салют, подхваченной и несомой куда-то упругой, опасной, визгливой людской лавиной, с вопросом, бегущим назойливым дисклеймером где-то за глазным яблоком - чтояздесьделаю?чтояздесьделаю?; под тупым московским ливнем, с лужами, на которых "сопли пузырями", целующейся с мощным, вызывающе красивым отцом семейства; в пустой квартире, пропахшей котом и краской так, что аж ест глаза, в пять утра, бессонной, злой, третьи сутки не способной заставить себя работать, а работы как назло вагон; на подоконнике в кухне, днем, в дождь, сгрызающей ногти до младенческого, розового мясца.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #23 : 14-01-2008 12:38 » 

Друг друговы вотчины – с реками и лесами,
Долинами, взгорьями, взлетными полосами;
Давай будем без туристов, а только сами.
Давай будто растворили нас, погребли
В биноклевой мгле.
Друг друговы корабли.
Бросаться навстречу с визгом, большими псами,
Срастаться дверьми, широтами, адресами,
Тереться носами,
Тросами,
Парусами,
Я буду губами смугло, когда слаба,
Тебя целовать слегка в горизонтик лба
Между кожей и волосами.
В какой-нибудь самой крошечной из кают,
Я буду день изо дня наводить уют,
И мы будем слушать чаечек, что снуют
Вдоль палубы, и сирен, что из вод поют.
Чтоб ветер трепал нам челки и флаги рвал,
Ты будешь вести, а я отнимать штурвал,
А на берегу салют чтоб и карнавал.
Чтоб что-то брать оптом, что-то – на абордаж,
Чтоб нам больше двадцати ни за что не дашь,
А соль проедает руки до мяса аж.
Чтоб профилем в синь, а курсом на юго-юг,
Чтоб если поодиночке – то всем каюк,
Чтоб двое форева янг, расторопных юнг,
И каждый задира, бес, баловник небес,
На шее зубец
Акулий, но можно без,
И каждый влюбленный, злой, молодой балбес.
В подзорной трубе пунктиром, едва-едва -
Друг друговы острова.
А Бог будет старый боцман, гроза морей,
Дубленый, литой, в наколках из якорей,
Молчащий красноречиво, как Билл Мюррей,
Устроенный, как герой.
Мы будем ему отрадой, такой игрой
Дельфинов или китят, где-то у кормы.
И кроме воды и тьмы нет другой тюрьмы.
И нету местоимения, кроме «мы».
И, трюмы заполнив хохотом, серебром
Дождливым московским – всяким таким добром,
Устанем, причалим, сядем к ребру ребром
И станем тянуть сентябрь как темный ром,
И тихо теплеть нутром.
И Лунья ладонь ощупает нас, строга -
Друг друговы берега.
И вечер перченым будет, как суп харчо.
Таким, чтоб в ресницах колко и горячо.
И Боцман легонько стукнет тебя в плечо:
- До скорого, брат, попутных. Вернись богатым.

И бриз в шевелюре будет гулять, игрив.
И будет назавтра ждать нас далекий риф,
Который пропорет брюхо нам, обагрив
Окрестную бирюзу нами, как закатом.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #24 : 14-01-2008 12:45 » 

А и все тебе пьется-воется, но не плачется, хоть убей. Твои мальчики – божье воинство, а ты выскочка и плебей; там за каждым такая очередь, что стоять тебе до седин, покучнее, сукины дочери, вас полгорода, я один; каждый светлый, красивый, ласковый, каждый носит внутри ледник – неудачники вроде нас с тобой любят пыточки вроде них.

Бог умеет лелеять, пестовать, но с тобой свирепеет весь: на тебе ведь живого места нет, ну откуда такая спесь? Стисни зубы и будь же паинькой, покивай Ему, подыграй, ты же съедена тьмой и паникой, сдайся, сдайся, и будет рай. Сядь на площади в центре города, что ж ты ходишь-то напролом, ты же выпотрошена, вспорота, только нитки и поролон; ну потешь Его, ну пожалуйста, кверху брюхом к Нему всплыви, все равно не дождешься жалости, облегчения и любви.

Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.

Как в тюрьме: отпускают влёгкую, если видят, что ты мертва. Но глаза у тебя с издевкою, и поэтому черта с два. В целом, ты уже точно смертница, с решетом-то таким в груди.

Но внутри еще что-то сердится. Значит, все еще впереди.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #25 : 14-01-2008 12:55 » 

Как они тебя пробивают, такую тушу?
Только войдет, наглец, разоритель гнезд –
Ты уже сразу видишь, по чью он душу.
Ты же опытный диагност.

Да, он всегда красивый, всегда плохой,
Составом, пожалуй, близкий к небесной манне.
А ты сидишь золотой блохой
В пустом, дырявом его кармане –

Бликуешь в глаза бесценной своей подковкой –
Вся мельче булавки, тоньше секундной стрелки,
Теплее всего рукам – у него под кофтой,
Вкуснее всего – таскать из его тарелки;

Все даришь ему подарки,
Лепишь ему фигурки,
Становитесь стеариновые огарки,
Солнечные придурки.
Морской песок, веселящий газ,
Прессованный теплый воздух –
Как будто в городе свет погас,
А небо – в пятикаратных звездах.

А без него начинаешь зябнуть,
Скулить щенком, выть чугунным гонгом,
И он тогда говорит – нельзя быть
Таким ребенком.

Становится крайне вежлив и адекватен.
Преувеличенно мил и чуток.
И ты хрипишь тогда – ладно, хватит.
Я не хочу так.

С твоих купюр не бывает сдачи.
Сидишь в углу, попиваешь чивас:
Ну вот, умела так много значить –
И разучилась.

Опять по кругу, все это было же,
Пора, пора уже быть умней –
Из этих мальчиков можно выложить
Сад камней.

Все слова твои будут задаром розданы,
А они потом отнесут их на барахолку.
Опять написала, глупенькая, две простыни,
Когда могла обойтись и хокку.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #26 : 14-01-2008 12:58 » 

Ближний бой

Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.

Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.

Полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. В каждом баре, где мы – орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. Что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг. Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. Я ведь тебе не враг.

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли.

Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

21-22 мая 2007 года.

Черный блюз

Чего они все хотят от тебя, присяжные с мониторами вместо лиц?
Чего-то такого экстренного и важного, эффектного самострела в режиме блиц.
Чего-то такого веского и хорошего, с доставкой на дом, с резной тесьмой.
А смысл жизни – так ты не трожь его, вот чаевые, ступай домой.
Вот и прикрикивают издатели да изводят редактора.
Но еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Страшно достает быть одной и той же собой, в этих заданностях тупых.
Быть одной из вскормленных на убой, бесконечных брейгелевских слепых.
Все идти и думать – когда, когда, у меня не осталось сил.
Мама, для чего ты меня сюда, ведь никто тебя не просил.
Разве только врать себе «все не зря», когда будешь совсем стара.
И еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Что за климат, Господи, не трави, как ни кутайся – неодет.
И у каждого третьего столько смерти в крови, что давно к ней иммунитет.
И у каждого пятого для тебя ледяной смешок, а у сотого – вовсе нож.
Приходи домой, натяни на башку мешок и сиди, пока не уснешь.
Перебои с цикутой на острие пера.
Нет, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Еще рано – еще так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей.
Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей.
Еще кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь.
Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.
Когда станет понятно, что безнадежно искать от добра добра.
Да, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Остальные-то как-то учатся спать на ветоши, и безропотно жрать из рук, и сбиваться в гурт.
Это ты все бегаешь и кричишь – но, ребята, это же – это страшное наебалово и абсурд.
Правда, братцы, вам рассказали же, в вас же силища для прекрасных, больших вещей.
И надеешься доораться сквозь эти залежи, все эти хранилища подгнивающих овощей.
Это ты мала потому что, злость в тебе распирающая. Типа, все по-другому с нынешнего утра.
И поэтому тебе, девочка, не пора еще.
Вот поэтому тебе все еще не пора.

4-5 мая 2007 года.

(c)vero4ka
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Люсь
Модератор

ru
Offline Offline
Пол: Женский

WWW
« Ответ #27 : 14-01-2008 13:18 » 

Было белье в гусятах и поросятах – стали футболки с надписью «Fuck it all». Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых. В голове у тебя металл, а во рту ментол. Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите, и под утро прийти домой и упасть без сил. И когда орут – ну какого черта, вы говорите – вот не дрогнув – «Никто рожать меня не просил».

А вот ты – фасуешь и пробиваешь слова на вынос; насыпаешь в пакет бесплатных своих неправд. И не то что не возвращаешь кредитов Богу – уходишь в минус. Наживаешь себе чудовищный овердрафт. Ты сама себе черный юмор – еще смешон, но уже позорен; все еще улыбаются, но брезгливо смыкают рты; ты все ждешь, что тебя отожмут из черных блестящих зерен. Вынут из черной, душной твоей руды. И тогда все поймут; тогда прекратятся муки; и тогда наконец-то будет совсем пора. И ты сядешь клепать все тех же – слона из мухи, много шума из всхлипа, кашу из топора.

А пока все хвалят тебя, и хлопают по плечу, и суют арахис в левую руку, в правую – ром со льдом. И ты слышишь тост за себя и думаешь – Крошка Цахес. Я измученный Крошка Цахес размером с дом.

Слышишь все, как сквозь долгий обморок, кому, спячку; какая-то кривь и кось, дурнота и гнусь. Шепчешь: пару таких недель, и я точно спячу. Еще пару недель – и я, наконец, свихнусь.

Кризис времени; кризис места; болезни роста. Сладко песенка пелась, пока за горлышко не взяла.
Из двух зол мне всегда достается просто
Абсолютная, окончательная зола.

***

В какой-то момент душа становится просто горечью в подъязычье, там, в междуречье, в секундной паузе между строф. И глаза у нее все раненые, все птичьи, не человечьи, она едет вниз по воде, как венки и свечи, и оттуда ни маяков уже, ни костров.

Долго ходит кругами, раны свои врачует, по городам кочует, мычит да ног под собой не чует.

Пьет и дичает, грустной башкой качает, да все по тебе скучает, в тебе, родимом, себя не чает.

Истаивает до ветошки, до тряпицы, до ноющей в горле спицы, а потом вдруг так устает от тебя, тупицы, что летит туда, где другие птицы, и садится – ее покачивает вода.

Ты бежишь за ней по болотам топким, холмам высоким, по крапиве, по дикой мяте да по осоке – только гладь в маслянистом, лунном, янтарном соке.
А души у тебя и не было никогда.
Записан

Посторонним просьба не беспокоить!
-------------------------------------------------
O (I) Rh +
Ann...
Гость
« Ответ #28 : 15-01-2008 00:13 » 

Vot eshe:

Взрослые – это нелюбознательные когда.
Переработанная руда.
Это не я глупа-молода-горда,
Это вы
не даете себе труда.

Назидательность легкая, ну, презрительная ленца.
Это не я напыщенная овца,
Это вас ломает дочитывать
до конца.

Потому что я реагент, вызываю жжение.
Напряжение,
Легкое кожное раздражение;
Я свидетельство вашего поражения,
вашей нарастающей пустоты.

Если она говорит – а кому-то плачется,
Легче сразу крикнуть, что плагиатчица,
Чем представить, что просто живей,
чем ты.

Я-то что, я себе взрослею да перелиниваю.
Заполняю пустую головку глиняную,
И все гну свою линию,
гну свою линию,
металлическую дугу.

Я же вовсе не про хотеться да обжиматься,
Абсолютно не про кокетство, не про жеманство,
Не про самоедство, не про шаманство –
Даже видеть этого не могу.

Я занимаюсь рифмованным джиу-джитсу.
Я ношу мужские парфюмы, мужские майки, мужские джинсы,
И похоже, что никому со мной не ужиться,
Мне и так-то много себя самой.

Потому что врагам простые ребята скальды
На любом расстоянии от кости отделяют скальпы,
Так что ты себя там не распускал бы,
Чтобы мне тут сниться, хороший мой.
Записан
Вад
Команда клуба

ru
Offline Offline
Пол: Мужской

« Ответ #29 : 15-01-2008 13:42 » 

А это даже интересно... Я вот вышеупомяный журнал izubr почитывал и наткнулся в одном из тредов на то, что они-таки с владельцем удалённого аккаунта vero4ka знакомы Улыбаюсь Слухи о том, что мир тесен, и здесь себя оправдывают.
Записан
Страниц: [1] 2 3  Все   Вверх
  Печать  
 

Powered by SMF 1.1.21 | SMF © 2015, Simple Machines